Дед Мороз к некоторым детям приходит даже в феврале, потому что пробраться в прифронтовую зону раньше не получается. Волонтёры привозят ребятишкам Донбасса подарки под ёлочку спустя недели после Нового года. Но радости от этого у малышей и даже подростков не меньше. Военкор RT Анна Долгарева примерила на себя роль Снегурочки и рассказала, как праздник приходит к семьям, живущим у передовой.
«Эстонская» Снегурочка
Кончается февраль. В прифронтовом посёлке Кураховка — грязь, плюсовая температура и размытые дороги. Я в костюме Снегурочки, из-под которого выглядывает мультикам, прыгаю по лужам улицы с частными одноэтажными домами. Впереди меня — Дед Мороз, не менее странный для конца зимы персонаж. Военная машина на перекрёстке выше останавливается, бойцы с хохотом начинают нас снимать.
«С Ноф-ф-фым гот-т-том!» — шучу я, растягивая слова и оглушая звонкие согласные в подражании анекдотическому эстонскому произношению. Акцент неслучаен, ведь празднование Нового года в последний зимний месяц — это, казалось бы, та самая прибалтийская «стремительность» и «своевременность». Хотя на самом деле абсурдного и даже смешного в этой ситуации мало, просто поздравить детей прифронтового Донбасса получилось только в феврале.
Екатерина Мезинова, глава благотворительного фонда «Добрый ангел», «дедморозит» уже четыре года — с первой зимы СВО. Именно тогда волонтёрам пришла в голову идея сделать жизнь детей «красной зоны», зоны боевых действий, немного светлее — подарить им волшебство.
«Дети на передовой сидели без связи, без света, по сути, как и сейчас, и хотелось их чем-то порадовать на Новый год. Тогда у нас лагерь был в ЛНР, и мы получили 380 писем. Собирались они либо классными руководителями, либо учителями, которые остались в школах, либо бойцами на передовой, либо волонтёрами, которые работали в «красной зоне». И под каждого конкретного ребёнка привозился подарок», — рассказывает Катя, пока машина неторопливо переваливается на выбоинах прифронтовых дорог.
Атмосфера донецких дорог своеобразна: в антидроновых сетях запутались мёртвые птицы, блокпосты военной полиции, завидев твой камуфляж, требуют боевое распоряжение (выписано в Великом Устюге, да!), лужи сменяются ямами, а ямы — лужами. По трассе — Авдеевка, Украинск, Цукурино, Горняк, Селидово.
«Хочешь побыть Снегурочкой?» — предлагает между делом Катя.
«Я?» — сначала пугаюсь, а потом соглашаюсь: почему бы, собственно, и нет?
И вот, натянув поверх толстой камуфляжной куртки голубое снегурочье пальто, а на голову под шапку надев парик с длинными светлыми косами, я вместе с Дедом Морозом — Стасом, московским волонтёром, нашим водителем, — прячусь за машиной возле школы посёлка Горняк. Мы ждём, когда закончится урок у Егора, 15-летнего мальчишки, попросившего Деда Мороза о необычном подарке — красной выхлопной трубе для питбайка. Ждём и развлекаем друг друга подколами.
«Как ты думаешь, просить его прочитать стишок?» — «Ему 15. Может, пусть рэп прочитает?»
Рэпа Егор не знает, а вот подарку радуется по-детски неподдельно. Хотя детство в этих краях такое, что и взрослым сложно преодолевать бытовые сложности прифронтовой полосы.
«У них там очень активная компания взрослых мальчишек, — рассказывает про подопечного Катя Мезинова. — На шиномонтаже работают, помогают дровами запасаться, уголь таскают. Это здесь обычный быт, сама знаешь, здесь электричество только от генераторов, тепло — от печки. Обязанностей много, за детворой помладше смотрят». Так что для рано повзрослевшего на войне, идущей с 2014 года, подростка красная выхлопная труба — это действительно чудо и радость.
Дед Мороз опоздал на день
В Кураховке мы вылезаем из машины и идём пешком: просёлочная дорога размыта стремительно растаявшим снегом, и машина здесь может застрять. Встречающиеся по дороге бойцы хохочут и радуются, поздравляя нас с Новым годом.
Здесь живут мальчик Саша и его сестрёнка Даша. Саше семь лет, Даше пять. Саша написал письмо, попросив для себя робота, а для Даши — куклу. Понятно, что в мешке Стаса — Деда Мороза — ещё и сладости и мелкие радости. Но главное — робот и кукла в половину детского роста.
Брат с сестрой нас ждут у соседей, в маленьком мазаном доме с печкой. Родители уехали: в прошлый раз Катя со своими волонтёрами тоже их не застала, потому и запоздал Сашин подарок. Пожилая соседка суетится, говорит проходить и не разуваться. Но у нас на берцах налипли килограммы грязи. Стас встаёт на колени, я за ним. Так и проводим «утренник», коленопреклонённо. Наверное, в знак важности момента на наших глазах творится праздник для детей, отвыкших от праздников.
«В прошлом году Даша читала стихотворение, — говорит Катя, когда мы бредём обратно к машине. — На украинском. Мама ещё спрашивает: «Ничего, что на мове?» Мы про себя посмеялись, но этого не показали. Сказали, что нам всё равно. Нас это никогда не волновало, на каком языке ребёнок говорит».
В этом году она получила более 900 писем. И соответственно, развезла более 900 подарков. Егор и Саша с Дашей — одни из последних подопечных.
Муж Кати Юрий Мезинов (теперь помощник федерального министра по ЧС) в прошлом году сам поехал поздравлять мальчишку в Херсонской области. Брать с собой кого-то ещё было опасно — не взял даже Снегурочку. В первый раз он не смог проехать из-за тяжёлой обстановки. На следующий день попытался снова. Его, радостного, в костюме Деда Мороза, встретила девочка, которую он попросил позвать братика. «А братика вчера убило», — просто ответила она.
«Мальчишка ехал на велосипеде в спортивном костюме, не в хаки, не в «зелёнке». У него в тот день ещё и день рождения был. И в него влетел дрон. Потом к нему родители ещё два часа не могли подойти, потому что беспилотники летали», — вспоминает Катя.
Дед Мороз рисковал жизнью и опоздал ровно на день, но это было непоправимо. Потому что с той стороны для детей Донбасса есть только смерть.
Куколки и бабочки
Самое важное — это детская улыбка. Но чтобы она случилась, нужно быть искренним и настоящим. С семилетним разговаривать одним образом, с 15-летним — уже по-другому. И понимать, что даже самое странное желание — это немного счастья для ребёнка, который в любой день может встретиться с вражеским осколком, миной или дроном.
«Как-то у нас девочка попросила тропических бабочек, — вспоминает Стас. — Везти их очень сложно! Транспортировать, как выяснилось, надо в куколках. Куколки — в коробочках. Их берут из специального холодильника, и есть всего 24 часа, чтобы их доставить до места назначения и повесить в инкубатор. Я объяснил в магазине ситуацию, мне дали бабочек покрасивее, ещё и семь вместо пяти. За сутки мне нужно было добраться из Москвы до нашего лагеря в Новоайдаре, переодеться и оттуда уже выдвинуться в посёлок ещё в паре часов езды. Но получилось. Успел».
Комната девятилетней девочки, попросившей у Деда Мороза тропических бабочек, разительно выделялась на фоне серой донбасской зимы и побитых артиллерией серых домов с заколоченными окнами, из которых повылетали стёкла: розовая, кукольная, словно замок принцессы. С большой ёлкой, гирляндами и множеством живых существ: рыбками, морскими свинками, кошкой, шпицем — наполненная жизнью. «Я так понял, эта девочка хочет стать ветеринаром!» — делает вывод Стас.
Вспоминает он и других детей: девочку, которая попросила в подарок энциклопедию и словарь Даля. Когда они постучались к ней, в посёлке выключилось электричество. А девочка вышла к волонтёрам в костюме принцессы: всё равно ведь праздник, хоть и без света. Вспоминает 12-летнего мальчика, который попросил в подарок набор инструментов. Волонтёры предположили, что письмо могли продиктовать его родители, и выяснили ситуацию: оказалось, что уже в своём возрасте мальчик подрабатывает, возясь с машинами.
Дед Мороз приходит всегда — даже к детям, которые живут у самой передовой. Чудо обязательно случается, хоть и немного позже, благодаря волонтёрам. Это поняла Снегурочка Анна Долгарева, трясясь в автомобиле по военным дорогам Донбасса.